Есть две меня. Одна смеётся солнцу,
Вторая зло хохочет в темноту.
Одна глядит с улыбкою в оконце,
Вторая рвёт травинки на ходу.
Одна с друзьями счастлива безмерно,
И рада всем, и с каждым весела.
Вторая – одинокая, и верно,
Что мать её не утром родила.
Есть две меня. Одна в брусничном платье
С заколкой в виде птицы в волосах,
Готова целый свет сжимать в объятьях
И улыбаться, слыша голоса.
Вторая в серо-чёрном, цвет печали,
Но яростно горит тяжёлый взгляд.
Она толкает встречных ей плечами
И обернутся не спешит назад.
Есть две меня. Одна рисует сказки,
Вторая – василисков и ножи.
Одной печально в людях видеть маски,
Вторая – виртуозный мастер лжи.
Одна хотела б жить в хрустальной башне,
Мечты второй жестоки, нечисты.
Одна нежна, второй ничто не страшно.
Есть две меня. Какую знаешь ты?
Я не куплю футбольный клуб,
Мужчин, что бегают по полю,
Мне не носить роскошных шуб –
Пусть звери поживут на воле.
Я не поеду в Куршевель,
Кататься там по горным склонам,
Не забронирую отель -
Обычный полулюкс с балконом.
Не хватит даже на массаж,
Чтобы расстаться с целлюлитом.
Пожалуй, не войду в кураж –
Весь мир мне кажется закрытым.
Ведь денег только на вино
И на сеансы с Интернетом...
А кто сказал, что быть легко
По жизни просто человеком?
- Понимаешь... мы ведь ссоримся... всё время... мы не можем быть вместе, да?
- А ты любишь вишню?
- Да.
- А ты выплёвываешь косточки, когда её ешь?
- Ну да.
- Так и в жизни... Учись выплевывать косточки и одновременно любить вишню.
Болезнь такая - вера в чудеса,
Не лечится... хроническая что ли?
Её лечить пытались грустью, болью
И горькой правдой, сказанной в глаза...
...но рвется сердце птицей в небеса.
...и день за днем - уже не различить,
И тают дни то в зное, то в тумане...
Душа танцует свой беспечный танец,
Как мотылек у пламени свечи...
...опасно, знаю, помню, но молчи.
...и забываясь в нотах и стихах,
Я забываю про дела, заботы...
Мне кажется, что старят нас не годы,
А пустота, отчаянье и страх...
...а я как прежде...все живу в мечтах.
Болезнь такая - вера в чудеса?
Болезнь такая? Или же награда?
За что не знаю, выяснять не надо,
Но небо отражается в глазах...
...а птиц всегда так манят небеса.
Ляжет серым плащом мне на плечи усталость.
Семь шагов в тишине. Это все, что осталось.
Пролететь? Пробежать? Захлебнуться на вдохе?
Как же просто сказать: Милый, знаешь, мне плохо…
Семь шагов до тебя. До грозы в поднебесье.
Смыть усталость дождем, яркой радужной взвесью.
И уткнуться в плечо, слезы спрятав привычно.
Я глазами скажу: Видишь, все, как обычно…
Семь шагов наугад. Губы сжаты до боли.
Я устала играть надоевшие роли.
Ну-ка, маску с лица! Кем тебе я казалась?
Семь шагов. Тишина… Это все, что осталось.
Можно любить всю жизнь, а разлюбить в субботу,
просто проснуться, позавтракать, а через час понять:
родинку на щеке, голос и запах пота, -
все обезличило время, вырвало, как сорняк.
долго горчила полынь, долго колола крапива,
и незабудки тлели, сердце сводя на нет.
кажется не-ве-ро-ятным, но, ей-же-ей, разлюбила
родинку, голос и запах, - лучшее о тебе.
я себя чувствую птицей, в страшном размахе крыльев
столько безумной свободы, что замирает дух.
девочка, дай мне руку, будешь в моей эскадрилье
тех, кто ходит под богом, верит в свою звезду.
Крутые испытанья, как удар кулака,
Ты падал в грязь, но снова вставал,
Отвесною стеною, уходя в облака,
Встаёт ещё один перевал,
И пусть холодный ветер, ревёт без причин,
И слепит взгляд, сияющий снег,
Такая видно участь настоящих мужчин,
Бороться до конца за успех.
Попытка за попыткой, напряженья клубок,
И вот судьбы нелепый каприз,
Когда осталось сделать лишь последний рывок,
Вдруг падаешь стремительно вниз.
Но снова стиснув зубы, а пальцы в кулак,
От злости, что ты в пропасть слетел,
Отбросишь рой советов, что всё делал не так.
Ты сделаешь все так, как хотел.
И шаг, за шагом молча, всю волю собрав,
Подавишь в сердце горячий ком,
Ты двинешь к перевалу, доказать, что ты прав,
Отчаявшись, последним рывком.
И будет тень улыбки от прищуренных глаз,
И радость на солёных губах,
На солнечной вершине, победив в этот раз,
Ты держишь небо в крепких руках.
Я срублю себе дом с трубой
У созвездий всех на виду,
Погрущу вечерок-другой
И зверёныша заведу.
Буду чистить ему ворсу,
Пересчитывать волоски.
Я от смерти его спасу,
Он от смертной меня тоски.
А когда к нам войдут с огнём,
Волоча за плечами тьму,
Мы лишь морды к земле пригнём
И рванём поперёк всему.
Мимо ржавых крестов и звезд,
Прямиком за Полярный Круг -
До чего же он будет прост,
Мой неистово нежный друг!
Даже в самой сплошной ночи,
Где ни зги и мороз до ста,
Он не взвоет мне: "Замолчи!"
И чужим не подаст хвоста.
Так и будем друг друга греть,
Перешептываться сквозь снег:
Я и сам уже зверь на треть,
Он без четверти человек...
Нашей жизни мораль проста,
Без нужды не пытай судьбу.
Есть в Сибири еще места,
Где не слышит Господь мольбу.
С сентября уже снег лежит,
Зимовья тихо скрипнет дверь.
Серой тенью во тьме бежит,
Одинокий голодный зверь.
Не успеешь даже присесть,
В раз добычею можешь стать,
В магазине всего-то есть,
Два патрона 5,45.
Если волки, то дело дрянь,
Не спасет карабин «Сайга»,
Ведь в округе, куда ни глянь,
Одичало шумит тайга.
Лапы пихты туманят свет,
Не стреляй если не с руки,
Оставаться с тайгой «а-тет»,
Могут Боги и дураки.
Что б не встретить зверя оскал
Ошалевшего от стрельбы,
В одиночку, считай пропал
Не испытывай зря судьбы…
Лента событий
